В гостях у иранцев

Гости первые

Впервые погостить в иранском доме нашей группе посчастливилось в Исфахане. Нас пригласили в дом зажиточного бизнесмена. В гостях у иранцев

Оставляем обувь на улице у входа и направляемся в огромный холл. Снаружи дом казался ничем не примечательным, а внутри — хоромы.

Что называется, пабагатому. Такое ощущение, что попал в 90-е годы в дом какого-нибудь нового русского.

Стеклянные столики, отделка на мебели под золото. Правда, кресла и диван в целлофановых чехлах — чтобы не портились. На полу четыре персидских коврах. Бахрома во избежание загрязнения тоже заклеена скотчем.

На одной из картин изображен тигр, на другой — орнаменты. Около камина полуметровая статуэтка вздыбившегося коня.

Вот ты где был все это время, такой же, но без крыльев!

Хозяин — невысокий полноватый мужчина — сам приносит разнос с чаем, фрукты, торт, конфеты из мягкой карамели с кардамоном. Мы садимся употреблять угощение на ковре, а он — рядом на кресле качалке.

Позднее приходит его жена в темном френче и платке, садится на стул справа от супруга. Потом является внук и садится рядом с бабушкой. Через минут 10 зашел взрослый сын. Еще позже — взрослая дочь в леопардовой блузке.

Таким образом, вся семья расселась перед нами в шеренгу.

Разговариваем через переводчика. Глава семейства интересуется, откуда приехали, кто по профессии. Этот дом построили за 15 месяцев. Мебель заказывали в иранских мастеров. Узорный роспись и лепнину на потолке делали художники по нашему эскизу, — хвастается хозяин.

Спрашиваю, кто решал, каким будет интерьер. Если вам нравится, значит, я. А если нет, то муж, — переводят мне слова мамы. Спрашиваю у гида, как зовут хозяина.

Потому что каждый член семьи, приходя, называл имя. А вот с хозяином мы официально не знакомились, а теперь вроде как поздно.

К сожалению, забыл, — признается гид. — Дело в том, что мой двоюродный брат дружит с Али, его сыном. Через брата нас и пригласили.

Приходим к выводу, что гости в Иране — еще не повод для знакомства.

На прощание фотографируемся. В Иране это ритуал, без которого никуда. Все должны со всеми сфотографироваться. Наш Александр по-привычке протянул ладонь для прощания дочке хозяина.

Она вежливо улыбнулась, но показала рукой нет, как на советском антиалкогольном плакате. Гости вторые

В Ширазе на центральной улице случайно встречаем родную сестру нашего гида. Она гостит у друзей. Немедленно отправляемся к ним в гости. Хозяина дома зовут Джамал, а его жену — Кобра . Мужчины из группы брызжут от смеха.

Один говорит, что прожил с такой 6 лет. Пока ждем остальную часть группы и гида, пытаемся общаться с хозяевами. А это, знаете ли, непросто.

Мы не знаем фарси, а они — английского (вообще по нулям, даже вот из йо нейм). В итоге рождается забава а давайте все покажем фоточки со своих телефонов. К концу поездки она становится довольно традиционной. И данная забава очень хорошо показывает разницу в менталитетах.

Для иранца главное — семья. И в телефоне у каждого иранца — фотографии членов семьи, вплоть до внучатых племянников, прабабушек и т.д.

Показав своих родственников, они намекают: а теперь ты. И наши судорожно начинают листать фото на своих смартфонах с надеждой среди собачек, котиков и закатов все-таки таки найти фотографии родных детей.

Когда все в сборе, садимся на пол, на ковер, хотя в доме есть диваны. Так удобнее, всем хватает места, нет никакого разделения на группки.

Даже детский уголок — это не отдельная комнатка, а угол с игрушками в большой гостиной. Правда, для четырехлетней Масо самая вожделенная игрушка — мамин семидюймовый смартфон. Сейчас Иран живет хорошо: недостатка в жилье, еде нет. Большинство из нас — крепкий средний класс.

Недовольство политиками было в плохие для бизнеса времена. Тогда каждый второй ругал власть.

А если дела идут хорошо, никто кривого слова не скажет, — говорит глава семейства.

Из телевизора играет турецкая музыка. Поет женщина без чадры. Масо танцует на радость гостям.

Спрашиваем, как иранцам удается создавать такие крепкие семьи? Почему так мало разводов? Во-первых, молодая семья должна жить обязательно отдельно от родителей.

Перед тем, как женится, мужчина обязан купить дом или квартиру. Во-вторых, если женщина поссорилась с мужем, собрала вещи и пришла к маме с папой, в родительский дом ее вряд ли пустят. Скажут: у тебя есть муж, мирись с ним, а потом приезжайте вместе на ужин.

В-третьих, мы стараемся быть в хорошем расположении. Не вымещаем плохое настроение на членов семьи, — говорит Кобра.

Поселок Валуджа, где родился наш гид, расположен в 4 км от Каспийского моря. Здесь останавливаемся на три дня. Живем на два дома — в одной спим, в другом харчуемся.

Все дома в селе обустроены по одному принципу — большая гостиная с ковром, за перегородкой — кухня. В каждом доме есть самовар, который подключен к газу.

Для обогрева используется газовая печка.

Во время первого чаепития один из племянников гида — Камель — обращает внимание на ровный нос Саши из нашей группы. Спрашивает, делал ли тот пластическую операцию. Удивляется, что такой ровный нос возможен от природы.

Оказывается, Камель — первый парень на селе, потому что свой нос уже перекроил. И вообще, у него Пежо. Показывает на телефоне свою фотографию со старым носом.

Теперь у него вместо длинного и тонкого носа как у актера Эдриана Броуди — коротенький и чуть вздернутый.

Исмаил приносит русско-иранский разговорник. Говорит Здравствуйте , Как дела? . Учит нас словам на фарси. Ему нравится Ностальгия Андрея Тарковского и романы Достоевского. Сожалеет, что родился в Иране, а не в России, и очень хочет туда поехать.

Вечером в нашу честь устраивают танцы. В большом доме собралось чуть ли не полсела. Мужчины и дети танцуют под струнный инструмент саз и дарбуку.

Женщинам из группы позволяют снять платки и не заматывать попы шалью поверх джинсов. В общем, все свои.

Впрочем, среди иранок чадру снимают только две женщины. В отдельной комнате накрывают на ковре стол, где сидят сами мужчины и мы, туристы.

Угощают шашлыком из баранины. Самогон с изюма (да-да, именно!) разливают из полторалитровой пластиковой бутылки. К нам присоединяется одна из женщин с непокрытой головой, опрокидывает полстакана изюмовки, запивая ее айраном.

Спрашиваем гида, кто она. Это свободная женщина, она разведена, поэтому ей никто не может указывать, что делать, — отвечает. Вечер заканчивается таким трешем, угаром и дискотекой, что даже удивительно.

Самое интересное, что в кутеже принимали участие даже старики — сидели, хлопали, качались в такт музыке до последнего. А последнее наступило где-то в полночь, когда с Камелем, врубившим музыку на своем Пежо, пришли ругаться соседи.

Где-то я это уже все видела.

Следующий день на море встретили нашего музыканта. По профессии он рыбак.

В Тегеране попадаем в квартиру музыканта Мохаммеда на квартирник. Две его комнаты заставлены разнообразными струнными, ударными инструментами, перкуссией. У одной стены видов пять тару, барбетов.

Стена другой комнаты увешана плоскими дискообразными кожаными барабанами, которые называются дах. В зале они висят под лампами вместо плафонов.

На ноуте листаются фотографии Мохаммеда в разных ракурсах.

Первую чашку чая или кофе хозяин приносит лично. Если хочешь еще — иди на кухню и делай сам.

Тут царит демократия — женщинам разрешают снять косынки!

Для начала шесть музыкантов во главе с хозяином исполнили классических персидских песен. Потом еще пару песен на турецком. В перерыве поинтересовались, как нам музыка.

И очень расстроились, что никто из группы не разбирается в музыке профессионально.

На перекуре спрашиваем, как же называется группа. Немного советуются и говорят : Мевлана . Так Иранцы называют суфийского поэта Руми.

Большинство песен — на его стихи. Также поют на стихи Хафиза. Его сборник есть в каждом иранском доме.

В середине вечера в квартире появляются еще две гостьи: блондинка и брюнетка. Сразу же снимают все атрибуты правоверных мусульманок и оказываются в узких брюках.

На одной короткий свитер, на другой куртка а ля косуха. Сразу видно, что мы в столице.

Немного посидев, просят сфотографировать их на мобильный с голубоглазым парнем из нашей группы.

На втором перекуре спрашиваем, как музыканты относятся к мусульманским законам. У нас есть семьи, в которых женщина не снимает чадру с головы даже дома, при муже и детях. Ест в этом платке, убирает, чуть ли не спит.

Но мы не считаем себя правоверными мусульманами. Главное — бог внутри. У меня — свой, у вас — свой. Может быть, я — агностик.

Главное, не безбожник , — отвечает Аджи.

Иранские бойные голуби ( в гостях у деда ) Iranian Pigeons (Анатолий Бородулин , Липецк, Россия )


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: