Новый год по-африкански

14:45 Я надеялся, что на озере нам повезёт с зимородками. Здесь встречается целых три вида. Но, увы, нам попался только самый непривлекательный — пегий зимородок. Да и то, довольно посредственные кадры получились.

Видимо снова bad luck. Пегий зимородок (Ceryle rudis). Новый год по-африкански

14:50

Нашли целую семью бегемотов. Подплывать близко страшновато. Некоторые агрессивные самцы могут нападать на лодки, защищая свою территорию. Благо объектив позволяет фотографировать с приемлемого расстояния.

Нам с бегемотами делить нечего — их самки не в моём вкусе.

Бегемоты (Hippopotamus amphibius).

15:00

Сходим на берег. Далее небольшой обед и снова в путь. Нужно успеть затемно добраться до отеля.

После захода солнца ездить нежелательно, а в национальных парках и вовсе запрещено. Можно врезаться в бегемота или слона, и тогда хлопот не оберёшься.

Прощальный взгляд на озеро.

16:00

Едем, обмениваемся впечатлениями. За окном мелькает африканское захолустье.

Сразу понимаешь, что в России всё не так плохо, как многим кажется.

Кения снаружи национальных парков.

17:00

По мере приближения к Масаи-Мара пейзажи становятся всё живописнее. Гид говорит, что по дороге у нас будет масайская деревня и мы, в принципе, можем посмотреть её сегодня, чтобы завтра не отвлекаться и не выезжать из национального парка.

Мы не возражаем.

Пейзажи за окном.

Без комментариев

17:30

Деревня выглядит довольно маленькой. Можно сказать хутор, а не деревня. Мы покидаем автобус, чтобы осмотреться.

Пейзажи за окном.

17:40

За ветхим частоколом по кругу расставлены мазанки, которые слеплены из дерьма и веток. Без шуток. Из коровьего дерьма и веток.

Внутри круга просто вытоптанная земля.

Вот и вся деревня.

17:50

У околицы нас встречает сын вождя. Он единственный, кто спикает инглиш, а потому является проводником воли племени.

Ему нужно дать по двадцать баксов с каждой европеоидной морды, чтобы можно было войти и фоткать, как масаи торгуют негроидными.

Масаи.

18:00

В центре круга выстраивается целая делегация, которая встречает нас пением и танцами. Ни хрена не понятно.

Я не понимаю не мелодического построения песни, ни ритмического. Слов, естественно, тоже не понимаю. Не исключено, что нас просто хором матерят за наши же деньги.

Вообще довольно забавно заплатить за право фотографировать, как тебя матерят на незнакомом языке. (Боже, какие мысли мне лезут в голову).

Масаи.

18:15

Матерят нас недолго. Потом начинаются прыжки. Что это означает, толком объяснить не могут.

Гид говорит, что так они показывают, что они настоящие masai warriors (масайские военнообязанные, по-нашему, стало быть). Я фотографирую это действо, чтобы никого не обидеть и не получить копьём в бок.

Масаи.

18:30

Считается, что для того, чтобы стать мужчиной, молодой масай должен с помощью лука, стрел, копья и ножа одолеть льва. Но тут такое дело — львов убивать нельзя, они охраняются законами, да и сами аборигены давно вычислили, что безопаснее и выгоднее торговать бусами, чем биться в рукопашную со львами, которые исторически не любят масаев.

Добывание огня.

19:00

Потом нас ведут внутрь хижины, чтобы мы посмотрели, на что это похоже — быть масаем, и на что похож масайский быт. Я примерно так себе и представлял, как это — оказаться внутри большой кучи высохшего навоза: тепло и темно.

Почувствовал себя жуком скарабеем.

Темно как у негра в жо африканца дома.

19:10

Дальше нас ведут на местный импровизированный рынок, где пробуют втюхать рукодельные этнические сувениры. В основном браслеты и бусы, сплетённые из пластикового бисера.

Ирония заключается в том, что раньше европейцы меняли у аборигенов никчёмную бижутерию на золото и слоновую кость, а теперь аборигены меняют свою никчёмную бижутерию на доллары и евро.

Вот такая вот деревушка.

19:20

Погостили — пора и честь знать. Мы покидали деревню, а у меня в голове неотступно крутится мысль, что это всё не по-настоящему, а просто представление, для мзунгу (белолицых чужаков).

Чуть поодаль, в футболках и кроссовках дети гоняют мяч.

Закат.

19:40

Закат всё ярче разгорается. Виды фантастические, но останавливаться нельзя. Мы немного выбиваемся из графика и очень голодны.

Кто-то начинает размышлять вслух, что съел бы с удовольствием зебру.

Воркалось.

20:00

Уже почти стемнело. Но мы добрались. У въезда в лодж нас встречает весёлый персонал во главе с управляющим, чей акцент, манера держаться и (в некоторой степени) светлый цвет кожи выдают в нём немца.

Франк (так звали управляющего) представил нам Эрика: This is our receptionist. (Типа это наш дежурный администратор.) Эрик оказывается мальчуганом лет семи, который бойко тараторит на английском. Он успевает везде: быстро помог нам заполнить все бланки, выдал всем ключи, попутно раздавая ценные указания носильщикам и отвечая на наши вопросы.

Мы были очарованы малышом. Я начал ставить дочке его в пример, говоря о том, что негритянским мальчик, выросший в глуши, в свои семь гораздо более свободно владеет английским, чем она, двенадцатилетняя, занимающаяся в специальной школе, с углублённым изучением английского.

Мы начали наперебой нахваливать мальчика. Вот кто-то пожимает ему руку, другой ласково гладит мальчика по голове, девочки угощают его шоколадом, звучат даже предложение усыновить этого замечательного паренька.

На следующий день я, разговорившись с ним, узнаю, что Эрику — 24, и что у него редкий вид карликовости, когда пропорции тела не нарушаются и взрослый человек выглядит как ребёнок. Такой вот конфуз получился.

И дочку зря упрекал, получается.

Карликам в Кении тяжело устроиться на работу. Но, тем не менее, существует программа, которая заставляет работодателей брать их на работу.

Так, например, Эрик попал сюда благодаря этой программе, насколько я понял. Эрика я так и не сфоткал.

Побоялся обидеть, чтобы он не подумал, что я его фоткаю как диковинку, из-за его карликовости.

20:30

В ресторане лоджа ни души. Персонал стоит улыбается и ждёт пока мы усядемся. Подходит повар и начинает нам объяснять:

— Сперва мы подадим вам салат с тунцом, — он выжидает, пока я перевожу. — Потом, подадим суп по-венгерски. — Он снова ждёт и видя, что все согласно кивают, продолжает: — Далее вам будет предложена говядина, свинина и курица. — Я снова перевожу и все начинают называть, кому какое мясо. — Нет-нет, — смеётся повар. — Каждому будет принесено блюдо с говядиной, свининой и курицей. Потом — чай с десертами.

ОК? — ОК! — все довольны и рады.

Это был самый вкусный и обильный ужин за всю поездку. Нас так нигде не кормили. Даже в Европе. Отличное завершение дня, я считаю.

В ресторане. Фотик я оставил в номере, так что извиняюсь за качество. Снято на телефон.

21:30

Мы выходим на улицу к костру. Комаров нет, высота более 1500 метров над уровнем моря. Малярии, стало быть, можно не бояться.

Я взял бутылку местного пива, чтобы попробовать. Мы сидим прямо на обрывистом высоком берегу реки Мара, а где-то чуть ниже по течению слышно, как в темноте фыркают бегемоты. Крутотень.

Одно из самых приятных моих путешественнических переживаний.

Пожалуй, мой лучший Новый Год.

22:00

Генераторы выключают. Мы расходимся по домикам.

Завтра нас ожидает весёлый день — целые сутки в самом большом национальном парке Кении — Масаи-Мара. С этой мыслью я засыпаю…

Вот прямо на одной из этих кроватей.

Отмечаем Новый Год по-африкански!


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: