Боливия. утро в ла-пасе

Я не хотел сталкиваться с проблемами сразу после въезда в страну, кроме того, бронь гостиницы нужна для получения визы, поэтому я зарезервировал для себя, на первые два дня, номер в отеле Росарио — одном из самых известных отелей Ла-Паса. Путеводитель Lonely Planet, в дальнейшем LP или просто Лонька, пишет об этом отеле с пометкой Наш выбор.

Именно поэтому места в нем нужно бронировать заранее. Понадеявшись на авось, по приезде можно обнаружить, что мест нет.

Впрочем, отелей в Ла-Пасе полно, буквально в двух шагах от отеля Росарио расположен другой отель, по виду ничуть не хуже, но не такой раскрученный. Я едва не стал его постояльцем в последний день поездки, но обошлось, и я могу судить о качестве услуг в нем только по виду с улицы.

Когда я договаривался по электронной почте о номере в отеле, ответственная за резервирование номеров Анна Мария предложила мне трансфер из аэропорта на такси отеля. Цена на два доллара ниже, чем у обычного такси аэропорта, 8 долларов вместо 10.

Я прилетал ночью, хотел в первые часы пребывания в Боливии уюта и комфорта, и поэтому согласился. Но, пройдя паспортный контроль, обещанного таксиста с табличкой Alexander Andreev я не обнаружил.

Я спросил водителей с другими табличками не видели ли они машины отеля Росарио, но они сказали что нет, сегодня из отеля Росарио не приезжали. Я вышел на улицу, где ко мне тут же подлетел таксист с предложением отвезти меня в отель.

Я ответил, что жду водителя из моего отеля.

— Да не было здесь водителя из отеля Росарио, — сказал мне он.

Я вернулся в зал, еще раз посмотрел на таблички встречающих, но своего имени не нашел. Выйдя на улицу, я встретил того же таксиста, который продолжал настойчиво по-испански предлагать свои услуги:

— Вот, смотри, у меня и лицензия на работу в аэропорту есть.

— Хорошо, сколько стоит доехать до отеля Росарио.

— Десять долларов, стандартная цена.

— Поехали.

Через 15 минут мы были у дверей отеля, закрытых дверей. Таксист получив деньги, тут же уехал, а я остался стоять на пустой, темной улице, по которой ветер гонял обрывки газет и пустые пластиковые бутылки, у стальной решетки, которая прикрывает стеклянные двери отеля и, как выяснилось позже, запирается на ночь.

Сначала я попытался стучать, но результата это не принесло, потом нашел звонок и начал звонить. В конце концов, заспанный индеец-портье открыл мне дверь.

— У, а мы Вас ждали завтра, — сказал мне он по-английски, посмотрев мой паспорт и порывшись в компьютере. — Ну не беда, места в отеле есть, сейчас поселим.

Через пять минут я был в уютном номере в колониальном стиле.

Сейчас принять душ и спать.

Проснулся рано, спал часа четыре, сказались смена часовых поясов и высота. Снова душ, голодный завтрак в отеле, которого, впрочем, вполне хватило на полдня и первый выход в город.

Улица представляла разительный контраст с ночной картиной. Она стала, по меньшей мере в два раза уже от разместившихся по обеим сторонам торговцев со своими тентами, лотками и коробками с товаром.

По улице сновали машины, между ними лавировали пешеходы.

Боливия. утро в ла-пасеПродаем, покупаем, просто общаемся

В интернете много пишут о безумных латиноамериканских водителях. Это неправда, все как в Москве. Конечно, водитель всегда прав, ведь машина крепче пешехода.

Водители постоянно гудят, предупреждая о своем приближении. Нужно держать ухо востро.

Впрочем, никто не пытается нарочно задавить пешехода, да и дорогу друг другу уступают. Есть отдельные личности, которые прут напролом, но в целом, водят здесь приличнее, чем в Москве, хотя ориентируются не на официальные правила, а на так называемые правила вежливости: хочу пропускаю, не хочу, не пропускаю.

Скорее всего, относительный порядок и терпение здешних водителей обоснованы двумя причинами: во-первых, машин здесь гораздо меньше, чем в Москве, а то, что местные водители называют пробками, по московским меркам пустые улицы. Вторая причина — машина в Боливии это предмет роскоши или возможность прокормить себя.

Почти половина всех машин на улицах Ла-Паса это такси. Поэтому машины берегут. За все время пребывания в Боливии я видел всего две аварии, да и то, без пострадавших, обычная жестянка. К аккуратному вождению также приучают горы.

Действует естественный отбор, по обочинам горных дорог стоят кресты — это места, где погибли люди. Самые опасные горные повороты можно безошибочно определить по числу установленных там крестов — в одном месте я насчитал двадцать.

На улицах Ла-Паса я был без преувеличения единственным туристом, до начала высокого сезона оставалось еще несколько дней и в городе были только местные жители. Повернув на одну из улиц, я увидел удивившее меня зрелище — полтора десятка детей, спешащих в школу.

Форма как в советских школах — черное и белое. Но ведь на дворе 9 июня, в Москве школьники уже давно на каникулах. И тут я осознаю, что я в другом полушарии, на улице зима (утром было свежо, градусов пять тепла, но как только выглянуло солнце, температура поднялась до вполне комфортной).

Поэтому, здесь учебный год в самом разгаре. Учиться здесь хотят все. Городским детям в этом смысле повезло.

Позднее я неоднократно наблюдал, как сельские ребятишки едут на велосипеде в школу или из школы. Каждый день они могут проделывать километров по 10-15 в один конец по горным дорогам. Образование в Боливии бесплатное, это касается и начальной школы, и университетов.

Кроме того, существует множество частных школ, представители зарубежных благотворительных организаций приезжают в страну, чтобы учить детей читать и писать. В то же время, большая часть крестьян неграмотна и ситуация изменяется очень медленно.

Обыденность

Я гуляю по Ла-Пасу, фотографирую, и никто не обращает на меня никакого внимания. К иностранцам в фактической столице Боливии привыкли, хотя сейчас их мало, сезон только-только начинается.

Формально, столицей страны является Сукре, но все властные органы сосредоточены в Ла-Пасе. Это положение еще более укрепилось с приходом к власти нынешнего президента Эво Моралеса.

Он — индеец и пользуется наибольшей поддержкой именно в Ла-Пасе и других горных районах страны, где подавляющее большинство населения — индейцы аймара и кечуа.

Часто приходится слышать о многочисленных опасностях, которые подстерегают иностранцев в Латинской Америке. Но ни о каких специфических угрозах в Ла-Пасе говорить не приходится. Здесь не опаснее, чем в центре Москвы посреди бела дня.

Конечно, нарваться на неприятности можно, но разве в Москве даже у местных жителей никогда не возникает проблем? Наибольшая опасность в Боливии угрожает кошелькам, фотоаппаратам и сумкам туристов — могут вырвать и убежать. Но преувеличивать эту опасность не стоит.

В Лоньке есть информация о случаях нападения на иностранцев и даже убийств, но, по словам местных жителей, такие случаи для любого города Боливии из ряда вон выходящее событие. В каждом городе страны есть улицы, по которым иностранцам лучше не ходить в одиночку после наступления темноты.

В Ла-Пасе есть целый пригород, Эль-Альто, в котором, кстати, расположен международный аэропорт. По словам местных жителей, там творятся темные дела, в некоторые кварталы не суется даже полиция. Они находятся под контролем местных авторитетов.

Здесь, среди прочего, производят наркотики. В качестве сырья используют листья коки, которые продаются на каждом углу. Благодаря нехитрым химическим операциям, с помощью керосина из листьев коки делают кокаин.

Придя к власти, Эво Моралес начал компанию по реабилитации листьев коки. Буквально на каждом углу в Ла-Пасе можно купить футболку с надписью LA HOJA DE COCA NO ES DROGA — ЛИСТЬЯ КОКИ ЭТО НЕ НАРКОТИК.

Власти разрешили местным жителям легально выращивать коку, определив максимальный размер участка, который каждая семья может отвести под эту сельскохозяйственную культуру. Такой легальный участок может приносить семье до 150 долларов дохода в месяц, по местным меркам большие деньги, особенно для крестьян.

Для производства кокаина коки, собранной с такого участка, не хватит, нужно гораздо больше. Хотя противники и поговаривают, что Эво Моралес пришел к власти не без помощи кокаиновых наркобаронов, власти последовательно борются с наркоторговцами, методично уничтожая нелегальные плантации коки в джунглях.

Против политики Моралеса активно выступают власти США. У коки есть противники и внутри страны — это производители другой сельскохозяйственной продукции, прежде всего бананов.

Они утверждают, что выделение столь больших площадей под коку в конечном итоге приведет к коллапсу национального сельского хозяйства.

Но пока спорные листья продаются на каждом углу. Простые боливийцы жуют коку постоянно.

Просто засовывают в рот горсть листьев и жуют их, периодически добавляя по вкусу. Это не дает никакого наркотического эффекта — листья коки лишь помогают повысить концентрацию внимания и избавиться от усталости и чувства голода.

Вряд ли Вы сможете найти в стране профессионального водителя, который отправляется в рейс без листьев коки за щекой. Передвигаясь по стране на автобусах, преимущественно по ночам, я первые дни не мог понять, почему же у всех без исключения водителей такие перекошенные лица.

Потом до меня дошло, просто коки за щеку набивают много. Трудно сказать, как сказывается на умственных способностях длительное употребление листьев коки, возможно, как и у людей, употребляющих марихуану, снижается уровень интеллекта.

По крайней мере, по многим пожилым представителям кокоемких профессий видно, что умственная работа дается им с большим трудом.

На улицах Ла-Паса, прямо на тротуарах сидят шаманы. С первого взгляда никогда не подумаешь, что перед тобой шаман, на вид обычный бомж. Но если постоять немного рядом, можно увидеть, как к ним обращаются местные жители, и шаманы предсказывают им судьбу, используя для этого листья коки, карты и другие магические предметы.

Шаман

Один из таких шаманов (я и не знал тогда, что он шаман), стал первым местным жителем, который заговорил со мной. Таксист и сотрудник отеля не в счет.

Иду я по улице, сидит на табуреточке мужичок в поношенном пиджачке. При виде меня он приветливо кивает головой и говорит:

— Здравствуй, ты откуда будешь?

— Из России я, из Москвы.

— О, не ближний свет, говорит он, — и как тебе Ла-Пас?

— Я здесь только первый день, еще очень мало видел, но мне очень нравиться, — отвечаю я на ломаном испанском, заменяя недостающие слова знаками.

— Хорошо. Вон, посмотри, мой приятель торгует улитками из джунглей. Можешь его сфотографировать.

Рядом действительно сидит мужичок, перед которым выложены на тряпочке на мостовой улитки, каждая с хорошее яблоко. Я подхожу к нему, он начинает позировать, потом видит, что улитка, которую он взял в руки, еле дышит, и мочит ее водой. Улитка тут же оживает.

Мужичок удовлетворенно крякает.

— Зачем эти улитки? — спрашиваю я. — Их едят?

— Ага, едят, — отвечает он. Очень даже вкусно.

После фотосессии я спрашиваю, сколько я ему должен.

— А ты разве покупаешь улиток? — отвечает он вопросом на вопрос.

-Нет, зачем они мне, — говорю я.

— Вот и я думаю, что они тебе не нужны, — говорит мужичок. — Как ты их будешь готовить? Так что платить не за что, фотографии бесплатны.

Я благодарю его, прощаюсь и продолжаю обзорную экскурсию по городу.

Ой, улитки у меня чуть не померли!

Надо сказать, что в Ла-Пасе местных жителей можно фотографировать безо всяких вопросов. Они к этому привыкли.

В других городах и особенно деревнях отношение к иностранцу с фотоаппаратом, обращенным к местным жителям, может быть крайне негативным — могут камеру разбить. Крестьяне не хотят получить за фото деньги, они просто считают, что когда их фотографируют чужие люди это нехорошо.

Не то, чтобы фотоаппарат навел порчу или забрал их душу, а просто нехорошо. Молодежь и городские жители в этом плане люди более продвинутые, не только разрешают себя сфотографировать, но даже позируют с удовольствием.

Но, в любом случае, фотографируя местных жителей, лучше сначала спросить разрешения или использовать зум.

А тут есть что сфотографировать — чего стоят одни местные жительницы с их головными уборами котелками. В каждом регионе котелки свои, в Ла-Пасе наиболее традиционные.

Правда, в Ла-Пасе они и наиболее строгие. В Кочабамбе, к примеру, не котелки, а скорее шляпки, и их часто украшают цветами.

Иду дальше. Улицы крутые, напоминает Нижний Новгород, его историческую часть. Горная болезнь не дремлет: как только начинаю в темпе подниматься вверх, в висках начинает стучать и появляется пульсирующая головная боль.

Высота 3600 метров над уровнем моря, здесь горняшку в той или иной мере чувствуют все. Нужна акклиматизация.

Пока же приходится делать остановки, чтобы передохнуть.

Вниз идти приятно, вверх — тяжело

Я хожу, фотографирую, неожиданно выхожу на площадь и наталкиваюсь на демонстрацию: индейцы из регионов приехали поддержать президента страны. В нескольких департаментах Боливии проходят референдумы об автономии, жители богатых регионов хотят сами распоряжаться деньгами, которые крутятся у них, а не отдавать центральному правительству.

В российской прессе часто пишут Боливия в опасности, стране грозит распад на несколько мелких государств. Я говорил со многими сепаратистами и могу ответственно заявить, это не так.

Дело лишь в деньгах. В Ла-Пас я летел со спортивным функционером Алехандро, который живет в Санта-Крузе, одном из центров сепаратизма. Он объяснил, что отделение не выгодно никому.

Боливийские компании и так с трудом конкурируют с зарубежными, а если государство расколется на несколько, то они просто сгинут. Так называемые сепаратисты просто хотят больше полномочий и больше денег.

По словам Алехандро, они не хотят датировать бедные департаменты. Представьте, что российские регионы, в которых добывают нефть, захотят забирать себе все деньги.

В Боливии такой регион — департамент Тариха, там добывают нефть и газ. Сепаратистские настроения там сильнее всего из тех районов, в которых я успел побывать.

Демонстранты вливаются в толпу

Индейцы наступают, я сначала фотографирую, а потом присоединяюсь к демонстрации. Настроение у ее участников приподнятое, они с энтузиазмом выкрикивают лозунг Боливия юнида! — За единую Боливию!.

Меня встречают овацией. Гуляя все утро по городу, иностранцев я не встретил, а тут им попался человек европейской наружности, да еще присоединился к акции протеста крестьян! Они показывают мне свои лозунги и спрашивают — Откуда? Как Боливия?

Правда ли, что Эво Моралес отличный президент?. Идем быстрым шагом минут десять, потом мои новые друзья передают какую-то новость по цепочке и начинают бежать.

Ну, тут я вам уже не товарищ, у меня и так сил нет, и в висках стучит. Прекращаю свое участие в демонстрации, останавливаюсь и пытаюсь понять, как вернуться к отелю.

Поблуждав по городу, выхожу на знакомую площадь.

Среди демонстрантов много женщин

Демонстранты несут флаги своих департаментов

Демонстранты несут флаги своих департаментов

Вдруг слышу приглушенные хлопки. Ну вот думаю, началась стрельба! Вот тебе и мирная демонстрация! Но вскоре оказывается, что демонстрантам раздали петарды, а они и рады стараться.

Лишь позднее я узнал, что самые горячие участники акции все же устроили бучу — пошли к американскому посольству и разбили несколько стекол.

Погуляв по городу, я понимаю, что сам, в одиночку, толком ничего не пойму. На улицах продаются диковинные фрукты и корешки неизвестного мне происхождения. Все названия на испанском.

Поэтому решаю, что нужно нанять гида и вечерком пробежаться с ним по улицам, устроить обзорную экскурсию, я иду куда хочу, тыкаю пальцем, а он объясняет, что это такое.

The amazing city of La Paz. Bolivia. I found where the Eagle and Tails were hidden.


Вы прочитали статью, но не прочитали журнал…

Читайте также: